Шу-Шу. Банка добра

Мне было скучно, и я был пьяный — это, в общем, всё объясняет, но давайте по порядку.

Двенадцать лет назад я взял трёхлитровую банку — обычную, из-под огурцов, ничего героического — и написал на ней маркером "БАНКА ДОБРА".
Я положил туда 2 тысячи рублей разными купюрами и монетами. Внизу приписал правило, простое, как автомат с газировкой: если тебе нужны деньги — возьми. Если у тебя есть, чем поделиться, — положи. Поставил банку в подъезде и пошёл домой, довольный собой, как человек, который только что изобрёл коммунизм в одном лестничном пролёте.

Дальше сюжет развивался с точностью хорошего анекдота, рассказанного в три дня.

День первый: из банки исчезли все крупные купюры. Аккуратно, без шума — кто-то посчитал, что "поделиться" — это в первую очередь про них самих, а вторая часть правила — это уже вопрос философский, не к сегодняшнему дню.

День второй: забрали мелочь. Логика, видимо, была такая: раз механизм работает, доедать надо до дна, а то придёт кто другой.
День третий: сп#здили саму банку. Целиком. С надписью, с идеей, со всем содержимым замысла. Это был уже не грабёж, это была ликвидация предприятия.

Я стоял на этом месте, где банка недавно была, и хохотал — потому что это было настолько по-человечески, что даже обижаться было бы как-то нескромно. Три дня, три акта, идеальная драматургия: сначала берут по нужде, потом по привычке, потом — просто потому что можно.
Но был один момент, который держит всю эту историю на плаву и не даёт ей стать просто анекдотом про воровство.

Как-то выхожу курить, стою у лифта — сосед уже там, палец на кнопке.
— Слушай, — говорит, — а банку добра придумал ты?
— Я, — говорю.
— Я туда тысячу положил.
Тысяча по тем временам — не шутки, это было что-то как сто долларов сейчас, не меньше. Я говорю ему:
— Ну вот видишь, какие у нас соседи.
А он, не моргнув:
— Ну мы-то с тобой правильные.
Вот это "мы-то с тобой" — это лучшая строчка во всей истории. Человек искренне не видел противоречия между тем, что кто-то украл всю банку целиком, и тем, что он сам когда-то туда что-то положил. Для него это было не про честность вообще, а про личный счёт: он свою тысячу отдал, значит, он чист, а остальное — уже не его вопрос.

Я тогда понял одну простую вещь, которая с тех пор со мной осталась: доброта без границ находит своих ловких благополучателей быстрее, чем своих нуждающихся. Но это не повод банку не ставить. Просто на будущее — она должна быть железной. Или её вообще не должно быть жалко.
Кстати. Сегодня собираюсь поставить вторую банку. Адрес пока не скажу — это не для статистики и не для повторного анекдота. Просто я, спустя двенадцать лет и одну украденную банку, так и не перестал верить в людей. Может, это и есть самая упрямая форма доброты — не та, что не разочаровывается, а та, что разочаровывается и всё равно ставит банку снова.
Ксандр Веришин, из цикла Шу-Шу

Средний: Выберите оценкуPoorOkayХорошоGreatAwesome

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (2 голосов)

Оставить это поле пустым: