Веришь.Нет? =)

*Александр Кобзов*

Завязка: тема, мурашки, три персонажа

Вечер начался с музыки — вступительной темы «Игры престолов», той самой виолончели, которая включает что-то древнее в голове ещё до титров. Под коньяк это работает особенно хорошо: не просто слушаешь, а заново проваливаешься в эмоции, которые когда-то зацепили.

Часть первая. Суп, из-за которого спорили в ООН

Есть блюда, которые объединяют тихо, без шума, просто фактом своего существования на каждом столе. А есть блюда, которые умудряются стать линией фронта — в новостях, в дипломатических нотах, в реестрах культурного наследия. Борщ — именно такой случай.

Часть первая. Сало

Есть продукты, которые ничего не значат, кроме калорий. И есть продукты-символы — те, что несут в себе больше смысла, чем веса. Сало — именно такой случай. Кусок подкожного жира, простой до неприличия, без затей, без соусов и подачи — а между тем вокруг него выросла целая мифология трёх народов.

Все говорят: "не торгуй на эмоциях". Это правильный совет для тех, кто хочет наконец-то заскучать на бирже до смерти. А я скажу иначе: если у тебя нет нервов на сделке — у тебя нет сделки. Есть просто цифры, которые сами по себе двигаются куда-то, и тебе всё равно.
Нерв — это сигнал, что ставка реальна. Что -40К — это не абстракция в терминале, а кусок твоего дня, твоего настроения, твоего "сегодня я был прав или нет". Без этого напряжения трейдинг превращается в бухгалтерию, а бухгалтерия — это не то, ради чего садишься в стакан в 10 утра с чашкой кофе.

Есть распространённое мнение: спекулянт — это зло. Паразит на теле экономики, который ничего не производит, только дёргает цены туда-сюда и наживается на чужой панике. Давайте разберёмся, так ли это.

Без спекулянта рынок просто стоит

Представьте биржу без спекулянтов. Остаются только те, кто покупает актив, чтобы держать его годами, и те, кто продаёт раз в квартал по отчётности. Что происходит с таким рынком? Он замирает. Сделок почти нет, цена не двигается неделями, а когда наконец появляется покупатель или продавец — он упирается в пустой стакан, потому что напротив никого нет.

У меня сейчас пять дипломников выходят на защиту. Пять — и пять совершенно разных людей. Не «три мушкетёра», хотя хотелось бы для красоты сравнения. Кто-то тянет тему как опытный инженер, кто-то спотыкается на каждом шаге, путается в формулировках, боится показать научному руководителю черновик раньше времени.

И вот что я заметил, наблюдая за ними не один месяц.

Кобзов А.Ю., ИВАН
ФГБОУ ВО «Братский государственный университет», Братск, Россия

Аннотация

В статье рассматривается проблема оценки подлинной авторской оригинальности выпускных квалификационных работ (ВКР) в условиях широкого распространения инструментов генеративного искусственного интеллекта.

Всё началось тихо.
Ужин заканчивался. Штрудель был съеден — весь, оба противня. Рахиль Моисеевна смотрела на пустые тарелки с удовлетворением человека который сделал своё дело.
Разговоры за столом стихали — не потому что не о чем говорить. Просто наступил тот момент вечера когда слова становятся тише и люди просто — сидят. Вместе. И этого достаточно.
Буратино держал ключик.
Полынов сидел рядом с Анитой.
Он молчал — как всегда. Но молчал по-другому. Не отстранённо — а наполненно. Как молчат люди которым есть что сказать и они выбирают момент.

Глава первая. ДЕРЕВЯННАЯ НОГА
Паяльник упал в 11:47.
Кобзов сидел за столом. Перед ним стоял ноутбук, рядом лежала плата от старого усилителя — он собирался её починить ещё в прошлом году, но всё откладывал. Сегодня достал. Поставил паяльник греться. Налил Киновский. Сел.
Пепелка запрыгнула на стол и села прямо на плату.
— Уйди, — сказал Кобзов.
Пепелка посмотрела на него зелёными глазами и не ушла.
— Пепелка.
Кошка повернулась, задела хвостом паяльник — тот качнулся, качнулся ещё раз и полетел вниз.

Роман
Авторы: Ксандр Веришин & ИВАН (от Verish.Net)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

МАШИНА

Всё началось с того, что Кобзов уронил паяльник.
Не в переносном смысле — буквально. Сидел в своём кабинете на втором этаже, паял какую-то хрень к старому усилителю, потому что в полночь захотел послушать Supertramp на максимальной громкости, а правый канал гнусавил. Пепелка лежала на стопке распечаток по эконометрике и делала вид, что спит, хотя одним глазом следила за паяльником — не потому что боялась, а потому что это была её работа: следить за всем, что движется и дымится.
Паяльник упал на пол.